После того, как вторую группу подвели к в автобусу №2, организованно и без сопротивления все погрузились внутрь. Автобус был довольно длинный, но всех заставили сгрудиться в конце. В автобусе присутствовало 6-9 ментов, 5 - точно офицеры и еще один мужчина в штатском с каменным лицом, по-видимому, представлявшего отдел по борьбе с экстремизмом. Поначалу служители "правопорядка" вообще не отвечали на вопросы, затем, впрочем, удалось потихоньку кое-что расслышать. Спрашиваем: "Куда мы едем?" - в ответ молчание, однако, из их разговоров стало ясно, что их центр еще не решил, везти ли нас в красногвардейский район или же в калининский. Поколесив по северным районам города, было решено везти в калининский район.
Когда подъехали к первому отделению, потребовали подойти к выходу сначала всех несовершеннолетних, затем передумали и вызвали совершеннолетних, первым 4-7 человекам написали постановления о задержании прямо в автобусе (очень долго дебелая женщина-милиционер заполняла эти бумажки) и увели в отделение, ну а мы поехали дальше. Остановились на Брянцева, 5 (улица названа в честь основателя ТЮЗа) и нас долго не выпускали. В течение этой стоянки расслышал фразу из уст одного из акабов: "Еще неясно, что ИМ написать". Вновь собрав всех совершеннолетних, отвели в отделение. Остальных "пассажиров" злополучного транспорта развезли еще по 2 отделениям. Уже внутри нас собрали в актовом зале, где один старче очень долго и с ошибками начал заполнять протоколы. Пошел первым, инкриминирован был переход проезжей части в неположенном месте. Отказываюсь. Поначалу благорасположенный старикан серчает своим ветхим гневом пожилого служаки и нервно откидывает мое постановление. Договариваемся, что все отказываемся от того, что нам вменяют. Писали все, что угодно - от "в гости приехал, увидел друзей" (в нашей группе было много приезжих ребят из Москвы и Московской области, прибывших увидеть красоты нашего города в праздничные дни и поддержать товарищей) до "ОМОН забрал из строя КПРФ". Как всегда вопросы "по чесноку": "А сколько вам заплатили?" "А почему теперь так модно быть эмо?" и т.п.
В процессе заполнения постановлений и протоколов к задержанным относились вполне адекватно, милиционеры из отделения, по началу, вели себя очень пристойно. Однако то, что все отказались от вменямого административного правонарушения, их изрядно раззадорили, пошли приколы и унижения. Разрешали пользоваться автоматом с чаем/кофе, выходить в туалет в сопровождении офицера. Приблизительно через час уже даже не следили кто, куда и с какой целью выходит.
Во время того, как я с товарищем вышли в холл, дабы приобрести себе чая (который, на удивление был очень вкусным), в холле были замечены 3 человека в штатском. Один из них был одет по боновской моде - тапки "Nike" с надписью "Rus", укороченные светлые джинсы и сверху жилетка "bikkembergs" и держал в руке камеру. Когда мы подошли к аппарату с чаем, он несколько раз громко рыгнул и и затем сотворил сильный неприятный запах уже другого характера и происхождения. Периодически с кем-то созванивался, отпуская реплики в стиле: "20-25 щщей тут ЭТИХ.. НУ ТЫ ПОНЯЛ, КОГО!" В связи с этим, было принято срочное решение, что нас необходимо встретить у отделения.
Как оказалось, это были сотрудники по борьбе с экстремизмом, всем катали пальцы, одного парня с девушкой сфоткали с цифрами "14 88", снимали на видео ФИО, адреса и телефоны, отпускали язвительные и унижающие комментарии порой открыто нацистского содержания(ФИО и личный номер одного из них мне любезно предоставила одна из московских задержанных). По словам нескольких человек, один из сотрудников, окрыленный надуманным превосходством над пленникам, показывал свои странички в различных социальных сетях, изобиловавших нацистской тематикой - видео с живых выступлений Гитлера, турниров "Сопротивления" и т.п. Впрочем, среди милиционеров оказался один вполне адекватный майор, посоветовавший "не обращать внимания на этих придурков, не говорить о своих взглядах" и пр. Он же, впоследствии, сказал, что задержаны мы были по 3 соображениям - "во избежание беспорядков и конфликтов между анархистами, антифашистами, скинхедами и ДПНИ-шниками", "из-за возникших непоняток между разными подразделениями милиции, в частности, между старшими офицерами" (один полковник не понял другого и вызвал ОМОН), а довершило все "несвоевременный выезд вашего автомобиля на Лиговский проспект". Что и требовалось доказать - 3-е обвинение уже было плодом нервозности и детсадовской непонятливости. И это царит в высших офицерских чинах органов правопорядка!
Уже под вечер, когда все дико устали, офицеры милиции и начальник отделения стали откровенно грубить и поносить честь и достоинство неоформленных к тому моменту задержанных, слава Богу, что только словесно. Но ребята держались вместе, нам постоянно звонили товарищи, потому боевой дух не был смят.
Один из отдела по борьбе с экстремизмом стрелял сигарету у девушки из Москвы и говорил ей: "вы только не подумайте, что я из правых"; один из офицеров ухлестывал за непонятной девицей, пившей пиво прямо в отделении, некоторые остальные опера и офицеры обсуждали "грядущий выезд на мячик" (следующий матч "Зенита" на выезде). В процессе удалось записать интересные переговоры, в которых любвеобильный офицер говорил о том, что "документом, удостоверяющим личность, является вложенная в любую бумажку 500-рублевая купюра".
Последнего человека из Москвы очень долго держали - возникли проблемы с количеством протоколв - одного явно не хватало, что означает, что один из товарищей успешно скрылся из отделения. Самые хамовитые офицеры стали поносить низших по званию.
Когда последнего человека отпустили из отделения, все дружным мобом отписались в сторону метро.
Я же с товарищем и с опером проследовали чуть впереди в ту же стороны. В процессе общения опер жаловался на низкую зарплату, на недостойное отношение верхов к низам, к неспособности прокормить семью без взяток, поведал о наличии 8 средне-специальных и 2 высших образованиях, рассказал о территории его деятельности и ее итогах, о своей протестной деятельности в рядах неформалов 90-х годов.
Под конец отпустил фразу: "мы - не система. мы - ее часть, ее низы. когда приходишь в милицию, думаешь, что идешь бороться со злом. а идешь бороться с собой." на предложение бороться с тем, что их также угнетает сверху, он грустно улыбнулся.